0 просмотров

Создание и испытание первой русской подводной лодки кто

Петербургский Наутилус 1 послесловие

ПОСЛЕСЛОВИЕ. ЕФИМ НИКОНОВ И ЕГО ПОТАЁННОЕ СУДНО

1 послесловие. ПЕРВАЯ РУССКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА

Первой русской подводной лодкой, предложенной, изготовленной и испытанной крестьянином и мастеровым Ефимом Никоновым, является «Потаённое судно Морель».
Деревня Рубцово (Покровское), где (в 1700 году по данным журнала «Нептун», в 1690 – по данным книги «Самые знаменитые кораблестроители России» изд. «Вече») родился Ефим Прокофьевич Никонов, располагалась на правом берегу Яузы и впервые упоминается в 1656 году в писцовой книге. Патриарх Никон основал в нескольких километрах от Рубцово крупный монастырский комплекс, строительство которого сопровождалось рытьём прудов, созданием ремесленных слобод, участием в работах большого количества мастеров. У этих мастеров и прошёл Никонов хорошую школу обучения мастерству работ по дереву.
Вскоре боярин Морозов в двадцати километрах от монастыря построил Павловскую слободу, в которой были сооружены большие рыбные пруды, подобные монастырским. Видимо, в этих прудах проверял Ефим Никонов свои идеи на самых примитивных предметах и моделях. Он высказал идею создания потаённого судна односельчанам и мастеровым, но встретил насмешки, однако был упорен в своих намерениях реализовать замыслы и написал челобитную в канцелярию императора Петра 1. В челобитной Ефим заявил, что готов сработать военное судно, способное скрыто («потаённо») плавать под водой и «…разбивать корабли…». При этом Никонов был так уверен в успехе задуманного, что готов был пожертвовать жизнью в случае неудачи.

Челобитная Никонова заинтересовала Петра 1, чему в немалой степени способствовала напряжённая обстановка в Балтийском море – туда в 1719 году неожиданно переместился английский флот, а совместная шведско-английская эскадра сосредоточилась возле Стокгольма. А в России с 1715 года велись судоподъёмные работы по подъёму боевого корабля «Нарва», затонувшего после попадания в него молнии и последующего пожара.
Возможно, что Пётр 1 знал о постройке голландцем Ван Дреббелем «судна для подводных путешествий» и увеселения короля Иакова и английских придворных. В 1697 году Пётр 1 посещал Великобританию, был и в Голландии, а идея увеличить могущество российского флота за счёт использования потаённых судов не могла не заинтересовать его. Ведь в челобитной Никонов уверял, что потаённое судно будет способно «подойти под военный корабль под самое дно, действовать в нём инструментом в тихую погоду» и что «можно всё распиловывать и развёртывать…». Изобретатель предлагал разрушать днища вражеских кораблей с помощью плотницкого инструмента и другими способами…
Челобитчика посадили под стражу, а затем доставили в столицу, где он попал на беседу к шефу Розыскных дел Тайной канцелярии Андрею Ивановичу Ушакову. После беседы Никонова представили царю. Пётр 1 и Ефим Никонов разговаривали наедине. О чём беседовали царь-реформатор, любитель всяких морских новаций, и талантливый изобретатель- самоучка? Без сомнения, они обсуждали вопросы устройства потаённого судна и способы уничтожения кораблей неприятеля с помощью оснащения судна различным вооружением. Некоторые исследователи истории развития подводного флота считают, что в ходе той беседы было принято использование на потаённом судне не пушек, а зажигательных ракет, начинённых порохом и обмазанных селитрой с серой.

После беседы царь приказал направить Никонова в Обер-Сарвайерскую контору к Михаилу Ивановичу Головину. Первоначально следовало изготовить модель «не такого судна, которое бы в море «подойтить» под корабль, но ради показания в реке испытания». В папке Обер-Сарвайерской Конторы при Адмиралтейств-коллегии есть Дело «О строении села Покровского крестьянином Ефимом (сыном) Прокофьевым потаённого судна модели и об отпуске на строение лесов, разных припасов и материалов».

На выделенном Ефиму Никонову участке Галерного Двора в Санкт-Петербурге был построен сарай, в котором с февраля 1720 года начались работы. Очевидно, что точных расчётов конструкции потаённого судна Никонов не делал, да и не мог делать, так как не имел никакого образования. Все свои выдумки он держал в голове, а эскизный и технический проекты ему заменяли зарисовки на листках бумаги, да первые опыты в прудах далёкого Покровского-Рубцово.
Ему было предложено изготовить из дерева малую смотровую модель, которую утвердила Адмиралтейств-коллегия.

Прочный корпус модели потаённого судна имел форму бочки длиной около 17 футов (5185 мм) диаметров около 7 футов (2135 мм). Прочный корпус самого судна, который планировалось после испытания модели, должен был быть длиннее на 3 фута и составлять чуть более 20 футов, так как предусматривалось создание дополнительного отсека, обеспечивающего выход водолаза из прочного корпуса в воду и обратно.
К январю 1721 года постройка модели была завершена, и Никонов лично доносил Его Императорскому Величеству о том, что потаённое судно к испытаниям готово. Об этом он объявил в Обер-Сарвайерской Конторе: «к пробе в готовности».

Однако в 1721 году испытания модели не были проведены. В этом нет вины Ефима Никонова и его помощников и мастеровых. Дело в том, что завершалась Северная война, а затем Персидский поход и болезнь отвлекли Петра 1 от испытаний опытного образца потаённого судна, которому он до этого уделял достаточное внимание и ждал возможности использовать его для строящегося российского военного флота. Сохранившиеся документы свидетельствуют, что только в 1724 году на галерном дворе в присутствии императора Петра 1 были проведены испытания модели судна, получившего название «Морель».

В соответствии с материалами, изложенными в книге «Первые русские подводные лодки. Изд. ЦКБ МТ «Рубин», именно в 1724 году на Галерном дворе в Санкт-Петербурге модель была опробована.
По данным Г.Ю. Илларионова («Подводные лодки российского императорского флота», изд. «Дальнаука», 2003г., стр. 102) в 1721году весной испытания не были проведены: «…Вторую модель – более крупное так называемое «Огненное судно» Е.Никонов строил три года. Испытание его было назначено поздней весной 1724 г. Прибыл на строительную площадку сам Пётр 1. «Потаённое судно» по его сигналу было спущено на воду. Неожиданно лодка сразу провалилась на глубину и ударилась о твёрдый грунт. Испытание чуть было не закончилось катастрофой. От удара о грунт нарушилась герметичность корпуса и «Потаённое судно стало быстро наполняться водой, грозя погубить своего строителя. К счастью, присутствующие на испытаниях люди под руководством Петра 1 быстро организовали помощь и успели вытащить судно с экипажем на берег…»

Д. В. Войтов в книге «Подводные обитаемые аппараты», изд. «Астрель», 2002 г., на стр. 13 по-иному трактует детали первого испытания Никоновым своей модели: «… Никонов с энтузиазмом принялся за работу и уже через четыре месяца, 10 июня 1720 года большая модель «потаенного судна» была построена. На первые испытания НА ГАЛЕРНЫЙ ДВОР прибыл сам Пётр 1. «Потаённое судно», управляемое Никоновым, ПОСЛУШНО ПОГРУЖАЛОСЬ, всплывало, перемещаясь по поверхности воды, СНОВА ПОГРУЖАЛОСЬ, когда в балластную цистерну поступала вода. Затем изобретатель откачал воду из цистерны ручным насосом, и ОБШИТОЕ ЖЕЛЕЗНЫМИ ЛИСТАМИ цилиндрическое судно показалось из воды. Взволнованный, но счастливый Никонов оказался в объятиях Петра. Теперь можно было строить «потаенное огненное судно большого корпуса». Через четыре года судно было построено» (т.е — в 1724 году — прим. В.Т.)

По данным Д. В. Войтова испытания модели в 1720 году состоялись. Ю. Никитин в статьях «Наутилус Ефима» (Журнал «Нептун») и в «Морском сборнике» («Первая подлодка») также указывает на испытания в 1720 году, приводя и порядок проведения испытаний с помощью специально построенной баржи (лихтера), на которой был малый стапель для «Морели», ограждённый от посторонних глаз «палисадом» и закрытый парусом:

«… Вначале спустили со стапеля в Неву лихтер и поставили на швартовы. Палисад убрали, а потаённое судно прикрыли «от чуждого глазу» парусом. Установленные на лихтере подъёмные краны, из тех, что использовали для погрузки пушек на суда, спустили на воду модель, с которой на лихтер завели швартовы. Загрузили мешки с балластом для понижения центра тяжести и увеличения остойчивости, и команда приступила к тренировкам… Приняли воду в цистерну и определились с позиционным положением… На корме судна закрепили спасательный канат, а свободную его часть бухтой уложили на шлюпку сопровождения… Прибыл государь. Отдали швартовы, и «Морель» закачалась на свободной волне. Её экипаж заработал вёслами…» («Первая подлодка», «Морской сборник», стр.83-84)

Существуют материалы, в которых утверждается, что испытания модели подводного судна Е.Никонова в присутствии Петра 1 проходили на Сестрорецком озере возле Санкт-Петербурга:
«…Ведь именно на Сестрорецком озере 280 лет назад крестьянин Ефим Никонов в присутствии Петра 1 демонстрировал прообраз подводной лодки – так называемое «потаённое судно». Успех испытаний определил перспективу строительства на Галерном дворе «большого корпуса»…» («Гардемарин», 27 сентября 2001 года, стр.2). Если это так, то, возможно, потаённое судно было доставлено в Сестрорецк лихтером? Сведений об этом обнаружить не удалось.
Очевидно, что требуется уточнение историками флота отдельных дат и места испытаний моделей, построенных Ефимом Никоновым. Впрочем, в литературе имеются некоторые расхождения в деталях не только порядка испытаний, но и описаний конструкции «Морели». Ведь не сохранилось ни чертежей, ни подробных описаний систем и узлов первой подлодки.
Это дало возможность выполнить несколько вариантов «реконструкций» потаённого судна – за счёт исследования материалов, пошедших на постройку судна, отдельных архивных документов и переписки в делах Галерного двора.

Первая русская подводная лодка

Макет «потаённого судна» в Сестрорецке.

Serguei Fadeev (CC BY-SA 3.0)

В начале 20 века подводные лодки стали неотъемлемой частью вооруженных сил ведущих государств мира. У России, однако, была возможность создать подводный флот на двести лет раньше. Почему же этого не произошло?

«Потаенное судно»

Автором идеи построить судно, способное идти в воде «потаенно и подбити под военный корабль под самое дно», стал живший в начале 18 века Ефим Никонов. Простой плотник на судоверфи, он не имел никакого технического образования. Более того, он не умел ни писать, ни читать, но, как оказалось, имел большие способности к кораблестроению.

Не раз Никонов отправлял царю Петру I записанные через грамотных людей предложения о подводном судне, которое «на море в тихое время будет из снаряду забивать корабли, хотя бы десять или двадцать». За неудачу начинающий мастер был готов ответить головой.

В 1719 году монарх наконец-то обратил на проект свое внимание и пригласил Никонова для личной беседы. Несмотря на то, что эта идея была отнюдь не нова (голландский инженер Корнелиус Дреббель испытал первую в мире подводную лодку в Темзе еще в 1620 году), Петра она всецело поразила и захватила. Он назначил Ефима «мастером потаенных судов», предоставил ему мастерскую в Санкт-Петербурге и право выбирать помощников.

Небольшой прототип испытали через тринадцать месяцев на Неве. Судно ушло под воду с середины реки и всплыло у другого берега. Второе погружение прошло уже не так гладко — всплыть не удавалось. Царь лично поучаствовал в поднятии корабля на поверхность с помощью тросов и повелел, несмотря на неудачу, создать полноценную модель.

«Морель»

«Потаенное судно» Никонова было готово в 1724 году. При его закладке писарь ошибся в одной букве, записав вместо «Модель» — «Морель». Под этим именем оно и вошло в историю.

Первая русская подводная лодка напоминала по форме большую деревянную бочку длиной в шесть метров и высотой в два метра. Она была скреплена железными обручами и обшита кожей.

В корпус были встроены десять оловянных пластин со сквозными отверстиями минимального диаметра. Через них в кожаные мешки поступала забортная вода, которая в качестве водяного балласта способствовала погружению судна. При всплытии воду откачивали за борт с помощью медного поршневого насоса. Передвигалась эта подводная лодка с экипажем в пять человек с помощью весел.

Основным оружием «Морели» должны были стать огнеметы — «огненные медные трубы». Кроме того, планировалось, что водолаз будет выбираться наружу и специальными инструментами станет повреждать корпус вражеского корабля. Для него Никонов разработал даже «водолазный костюм».

Конец проекта

Весной 1724 года «потаенное судно» проходило испытания на Неве в присутствии царя и офицеров флота. Оно успешно погрузилось на глубину 3-4 метра, но внезапно ударилось днищем о грунт.

Памятник испытаниям потаённого судна Никонова в Сестрорецке.

Bogdanov-62 (CC BY-SA 4.0)

Герметичность «Морели» нарушилась, и экипаж пришлось срочно спасать. Но даже несмотря на очередную неудачу, Петр I не разочаровывался ни в лодке, ни в мастере, и повелел, чтобы ему «никто конфуза в вину не ставил».

Однако последовавшая вскоре смерть императора положила конец амбициозному проекту. Оставшись без покровителя, Никонов стал получать куда меньше средств, материалов и людей.

Последние испытания «потаенного судна» удалось провести в 1727 году. После того, как и они завершились неудачно, Никонова разжаловали из мастеров в простые «адмиралтейские работники» и отослали из столицы в далекую Астрахань. В итоге, России пришлось ждать появления своего подводного флота еще несколько столетий.

Подводная лодка Петра I

Идея использования подводных судов в военных целях была выдвинута ещё Леонардо да Винчи. Но первый опытный образец построили лишь в XVII веке в Англии. Однако эта лодка не могла быть использована на войне.

Первую военную подлодку, названную потаённым судном, построили при Петре I. И автором её стал безграмотный плотник Никонов. Что представляла собой легендарная подлодка Петра Великого?

Челобитная о потаённом судне

При Петре I русский флот достиг небывалого величия. Чего только стоили корабли, сходившие с архангельских верфей! При этом император уделял большое внимание развитию военного дела. Во времена его правления учёным и изобретателям давали зелёный свет на самые смелые эксперименты. Вот и безграмотному плотнику Ефиму Никонову удалось продвинуть свою смелую идею о «потаённом судне».

На стол Петра I в 1719 году легла челобитная от Ефима Прокопьевича Никонова из Подмосковья. Писать сам тот не умел, поэтому заплатил писарю, чтобы тот изложил его идею императору. В челобитной говорилось об «угодном военному делу» судне, способном топить чужие корабли. Рассказывал Ефим Прокопьевич и о том, что судно будет «потаённым» и сможет пробираться к кораблям под водой. Охочий до всего нового Пётр I вызвал Ефима Никонова в Петербург.

Создание и испытание первой русской подлодки

В январе 1720 года Ефим Прокопьевич прибыл в Петербург. Встретившись с императором с глазу на глаз, он более подробно рассказал о своей подводной лодке. Император же повелел никому о ней не говорить, но немедленно начать строить. Назначив Никонова «мастером потаённых судов», Пётр I дал ему в помощники лучших мастеровых с петербургских верфей. И в начале февраля того же года закипела работа.

Уже в марте было создано первое потаённое судно. Длина его была не более шести метров, а высота — не более двух. Своей формой подлодка напоминала плоскодонку, но имеющую герметичную верхнюю палубу. Сверху корпуса располагалась шлюзовая камера. Предполагалось, что через неё смогут выходить водолазы для совершения диверсий. Кстати, Никонов разработал и конструкцию водолазного костюма — одного из первых в мире. На борту лодки должна была располагаться «огненная труба» — огнестрельное оружие. Но первый экземпляр обошёлся без установки оружия. Двигателя подводная лодка на тот момент не имела. В движение она приводилась вёслами. Однако первое испытание подлодки Петра I пришлось отложить на целых три года.

Наконец в 1724 году подлодку спустили на воду. Перекрестившись, Никонов и четыре его помощника задраили люк. Подлодка погрузилась в пучину Невы, набрав в специальные кожаные мешки воды. Пару минут всё шло хорошо, но вскоре едва не случилась катастрофа.

Так и не случившийся триумф изобретателя из низов

Едва подводная лодка Никонова погрузилась под воду, как случилась неприятность. Скорость её погружения была слишком велика. За считанные секунды деревянная подлодка погрузилась на дно. В её днище образовалась огромная пробоина. Не иначе как чудом Никонову и помощникам удалось выбраться из подлодки и всплыть самим. Казалось, всё кончено.

Но Пётр I был снисходителен. Он сказал Никонову, что удачи не приходят сразу и в крушении он не виноват. Воодушевлённый Ефим Прокопьевич взялся за строительство второго потаённого судна. Кстати, император тогда дал ему дельный совет. Послушавшись его, Никонов опоясал вторую подлодку железными обручами. Но и второе, и третье испытания успехом не увенчались. Подводная лодка времён Петра I никак не хотела нормально функционировать. К тому же, сам император начал часто болеть и уделял всё меньше внимания Никонову.

Вскоре после смерти благоволящего к неграмотному изобретателю Петра I за верфи взялась Екатерина II. Но до неё дошли слухи о растратах Никонова, да и в Адмиралтейств-коллегии были им недовольны. В 1728 году все работы над русскими подлодками были прекращены. Ефима Никонова разжаловали в плотники и отправили в Астрахань под стражей.

Подлодка Петра I. Как русский крестьянин создал боевой «потаённый корабль»

Ровно 300 лет назад, 11 февраля 1720 г., Адмиралтейств-коллегия в режиме строгой секретности приняла решение, которое может считаться одним из первых отечественных прорывов в области опережающих военных технологий.

Впрочем, текст того решения вряд ли мог бы навести даже самого проницательного шпиона на какие-либо крамольные мысли: «Крестьянина Ефима Никонова отослать в контору генерал-майора Головина и велеть образцовое судно делать, а что к тому надобно лесов и мастеровых людей по требованию оного крестьянина Никонова отправлять из упомянутой конторы».

Подобных распоряжений в Адмиралтейств-коллегии хватало. Если не знать заранее, что за судно, глазу зацепиться не за что. А заранее об этом знало считанное количество народу. Царь Пётр Великий, генерал-майор Иван Головин и, разумеется, сам крестьянин Ефим Никонов, который своё судно в челобитной на высочайшее имя анонсировал так: «К военному случаю на неприятелей угодное судно, что под водою ходит потаённо, которым на море в тихое время можно из снаряду забивать корабли, хотя бы десять или двадцать — смотря по тому, сколько на нём будет пушек». Челобитная заканчивалась обещанием «учинить образец под потерянием своего живота, ежели будет неугодно».

Царь-новатор

Это был проект боевого подводного корабля. Крестьянину Ефиму Никонову неслыханно повезло. Если бы дело происходило лет за пять до или после петровских времён, то над его изобретением в лучшем случае посмеялись бы, сочтя его дурью и блажью. Но царь-плотник питал склонность к нетривиальным проектам, особенно если это касалось модернизации армии. Скажем, военное и охотничье оружие до него никогда не смешивали, а Пётр, рассмотрев, как действует немецкий охотничий кортик, постановил вооружить русских офицеров подобными образцами.

Но всё же подводный корабль не кортик, а вещь неслыханная. Поверить в реальность подобной штуки очень сложно. Тем не менее Пётр, едва ознакомившись с челобитной, велит как можно скорее доставить неграмотного изобретателя, уроженца села Покровское-Рубцово, что близ подмосковной Истры, в Санкт-Петербург. Лично с ним беседует. И тут же даёт ему должность «мастер потаённых судов». Вместе с распоряжением: «Таясь от чужого глазу сделать судно не в такую меру, которым бы в море подойтить под корабль, но ради показания и в реке испытания». То есть модель.

Судя по всему, Пётр действительно верил в реальность проекта. Здесь надо учесть, что он всегда проявлял интерес к морским новинкам. Возможно, во время пребывания в Англии ему рассказывали о работах Корнелиуса Дреббеля. Этот голландец ещё в 1620 г. построил подводную лодку, которая прошла публичные испытания — на глазах короля Якова I и нескольких тысяч лондонцев она погружалась в Темзу, какое-то время плыла под водой на глубине примерно 3–4 м и всплывала. Англичане тогда отнеслись к этому как к аттракциону. Королевский флот от «затейки» отмахнулся, не видя, как можно найти реальное применение «этому курьёзу».

Всплытие покажет

Русский царь был прагматиком и потому увидел в подобном проекте не блажь и не дурь, а грозное оружие, которое надо как можно скорее построить, испытать и ввести в строй. Более того — по ходу дела Пётр сотрудничает с Никоновым и вносит в его проект кое-какие коррективы. Так, совершенно логично он сразу предлагает отказаться от пушечного вооружения подводного корабля — это по тем временам было технологически невозможно.

Но это работа на отдалённую перспективу. Пока что Никонов трудится один и через год и месяц, в марте 1721 г., представляет на суд царя и Адмиралтейства действующую модель. Испытания проводились на Неве, в подводной лодке сидел сам Никонов и несколько человек команды. По орудийному выстрелу лодка погрузилась на воду на середине реки. По второму выстрелу погрузилась и на вёсельном ходу проделала путь до противоположного берега, где и всплыла — Никонов вылез в люк и замахал шляпой. Потом таким же макаром погрузилась снова и всплыла почти около Галерной верфи, где стоял царь. А вот на третьем погружении судно дало течь, и его пришлось спасать. Однако для первого раза, для испытания прототипа, это было самой настоящей победой. Царь велел незамедлительно строить подводный корабль «полного корпуса» и продумать его вооружение.

Пророк в отечестве

Ни чертежей, ни описаний «потаённого судна полного корпуса» не сохранилось. О его величине и форме можно судить только по тому, сколько материалов на него отпускалось и какие мастера были задействованы в процессе. Поскольку Никонов потребовал для сборки корпуса бочаров, а они в свою очередь сделали заказ на «пятнадцать полос железных шириной в два дюйма две четверти для обручей», можно полагать, что корабль имел удлинённую бочкообразную форму длиной в 6 м и шириной в 2 м.

Вооружение же Никонов (возможно, вместе с самим царём) придумал весьма оригинальное, о чём говорит следующая записка: «В Главную артиллерию послать промеморию (официальный запрос) и требовать, дабы к потаённому судну десять труб медных повелено было порохом начинить и селитрою вымазать от той артиллерии».

Это было что-то вроде огнемёта одноразового действия. Кстати, по этой причине лодка Никонова получила ещё одно название — «огневое судно». Предполагалось, что лодка скрытно подойдёт к вражескому кораблю, всплывёт и зальёт его борта горючей смесью.

Но и это ещё не всё. Никонов разработал шлюзовую камеру, пригодную для того, чтобы в подводном положении выпускать водолаза-диверсанта в специальном скафандре: «А для хода в воде под вражеские корабли надлежит сделать на каждого человека из бхотных (тюленьих) кож по два камзола с штанами, да на голову по обшитому или обивному кожею деревянному бочонку, на котором сделать против глаз окошки. Сверх того привязано будет для груза к спине по пропорции свинец или песок, и когда оное исправлено будет, то для действия к провёртке и зажиганию кораблей сделать надобно инструменты особые».

Осенью 1724 г. боевой подводный корабль был готов и спущен на воду. Правда, на испытаниях он погрузился слишком резко, повредил дно и чуть было не затонул. Однако Пётр объявил, чтобы «никто мастеру сего конфуза в вину не ставил» и благословил дальнейшие испытания. Кто знает, возможно, у нас был бы свой подводный флот ещё в начале XVIII в. Но царь заболел, а в январе 1725 г. умер. «Мастера потаённых судов» быстро разжаловали в обычные корабельные плотники и отправили на верфь в Астрахань. Само же судно за 20 лет истлело в береговом сарайчике. Разумеется, в режиме секретности.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector